Неточные совпадения
Не откладывая, принялся он немедленно за туалет, отпер свою шкатулку, налил в
стакан горячей воды, вынул щетку и мыло и расположился бриться, чему, впрочем, давно была пора и время, потому что, пощупав бороду рукою и взглянув в зеркало, он уже произнес: «Эк какие пошли писать леса!» И в самом деле, леса не леса, а по всей щеке и подбородку высыпал довольно густой посев.
Поставив
стакан на стол, она легко ладонью толкнула Самгина в лоб;
горячая ладонь приятно обожгла кожу лба, Самгин поймал руку и, впервые за все время знакомства, поцеловал ее.
Турчанинов вздрагивал, морщился и торопливо пил
горячий чай, подливая в
стакан вино. Самгин, хозяйничая за столом, чувствовал себя невидимым среди этих людей. Он видел пред собою только Марину; она играла чайной ложкой, взвешивая ее на ладонях, перекладывая с одной на другую, — глаза ее были задумчиво прищурены.
— Обедал, — сказал Алеша, съевший, по правде, всего только ломоть хлеба и выпивший
стакан квасу на игуменской кухне. — Вот я кофе
горячего выпью с охотой.
Сбитенщики разливали, по копейке за
стакан,
горячий сбитень — любимый тогда медовый напиток, согревавший извозчиков и служащих, замерзавших в холодных лавках.
— Вот и чудесно… И хорошо, и мило,-говорил Лихонин, суетясь около хромоногого стола и без нужды переставляя чайную посуду. — Давно я, старый крокодил, не пил чайку как следует, по-христиански, в семейной обстановке. Садитесь, Люба, садитесь, милая, вот сюда, на диван, и хозяйничайте. Водки вы, верно, по утрам не пьете, а я, с вашего позволения, выпью… Это сразу подымает нервы. Мне, пожалуйста, покрепче, с кусочком лимона. Ах, что может быть вкуснее
стакана горячего чая, налитого милыми женскими руками?
Ему дали выпить
стакан холодной воды, и Кальпинский увел его к себе в кабинет, где отец мой плакал навзрыд более часу, как маленькое дитя, повторяя только иногда: «Бог судья тетушке! на ее душе этот грех!» Между тем вокруг него шли уже
горячие рассказы и даже споры между моими двоюродными тетушками, Кальпинской и Лупеневской, которая на этот раз гостила у своей сестрицы.
— Речь идет об официальном гимне Российской империи «Боже, царя храни».], и к концу обеда все подвыпили, не выключая даже дам, и особенно разрумянилась Екатерина Петровна, которая после
горячего выпила хересу, перед рыбой портвейну, а после мяса красного вина — и не рюмку, а
стакан; шампанского тоже не то что глотала понемногу из бокала, а разом его опустошала.
«Шкапы-кабысдохи» паслись на свободе, в вигвамах полуголые медно-красные индейцы сидели вокруг очага и пальцами, должно быть никогда не мытыми, рвали мясо, поджаренное тут же на углях, и вместо хлеба ели из котелка
горячие жареные орехи, те самые, которые по пятаку за
стакан с той поры продавались разносчиками на улицах под названием китайских орехов.
Почувствовав ночью сильный лихорадочный пароксизм, Григорий Александрович кликнул камердинера и велел подать себе
горячего пунша. Несколько
стаканов этого напитка вызвали, разумеется, обильный пот, и князь вдруг почувствовал себя совершенно здоровым.
Она подошла к мачехе, посмотрела на нее и, поставив у изголовья генеральши
стакан молока, провела по ее
горячей щеке свежею, озерною лилией.
Тот взял
стакан и быстро его выпил, жадно глотая воду, так что глоток нагонял глоток и звонко щелкал в его взволнованной
горячей груди.
Приходилось выбирать моменты и обедающим, умело ими пользоваться, чтобы благополучно донести вилку до рта, не разлить вина или не обжечься
горячим чаем, который подавался в
стаканах, завернутых в салфетку.
— Ну, батенька, славного мало, — отвечал Степан Ильич. — Лучше бы было, если бы мы проскочили Немецкое море без шторма… Ишь ведь как валяет, — прибавил старый штурман, не чувствовавший сам никакого неудобства от того, что «валяет», и уже ощущавший потребность выпить стакан-другой
горячего чаю. — Здесь, батенька, преподлая качка… Наверное, многих укачала! А вас не мутит?..
— Спасибо, спасибо, братцы! — ласково ответил Егор Фомич, подавая Лупану
стакан водки. — Уж постарайтесь, братцы. Теперь время
горячее, в три дня надо поспеть…
— Идея прекрасная, Сергей Степанович! — выговорил он и встал со
стаканом в руке. Глаза его обежали и светелку с видом на пестрый ковер крыш и церковных глав, и то, что стояло на столе, и своего собеседника, и себя самого, насколько он мог видеть себя. — У вас есть инициатива! — уже
горячее воскликнул он и поднял
стакан, приблизив его к Калакуцкому.
Горячее любопытство Ильи и несколько
стаканов пива оживили Грачёва. Его глаза вспыхнули, и на жёлтых щеках загорелся румянец.
Пил он чай основательно, уже больше получаса; спрашивал и второй чайник
горячей воды. Из собственной фляжки он подливал что-то темное в
стакан, должно быть, ром.
Приятели оделись и пошли в павильон. Тут Самойленко был своим человеком, и для него имелась даже особая посуда. Каждое утро ему подавали на подносе чашку кофе, высокий граненый
стакан с водою и со льдом и рюмку коньяку; он сначала выпивал коньяк, потом
горячий кофе, потом воду со льдом, и это, должно быть, было очень вкусно, потому что после питья глаза у него становились маслеными, он обеими руками разглаживал бакены и говорил, глядя на море...
Рославлев, не отвечая ничего, отодвинул чайник от огня. Зарецкой вынул из вьюка сахар, два серебряных
стакана, фляжку с ромом, и через минуту
горячий пунш был готов. Подавая один
стакан своему приятелю, Зарецкой сказал...
Сначала они молча лезли все к печке; потом, выпив по
стакану горячего сбитня, начинали понемногу отогреваться, и через полчаса в комнате моей повторялась, в малом виде, суматоха, бывшая после потопа при вавилонском столпотворении: латники, гренадеры, вольтижеры, конные, пешие — все начинали говорить в один голос на французском, итальянском, голландском… словом, на всех известных европейских языках.
— Давайте
стакан, я принесу
горячего.
Одно хорошо: прийти домой, выпить
стакан горячего чаю с коньяком, лечь в чистую, уютную постель и сладко заснуть… «И почему я не делаю этого? — со злостью подумал я.
Для Гуго налили
стакан горячей воды с красным вином и расспрашивали о его охотничьей удаче.
Кое-как пробираясь между козлами и кострами, я вслед за Николаевым пошел к Болхову, с удовольствием мечтая о
стакане горячего чая и веселой беседе, которая бы разогнала мои мрачные мысли. «Что, нашел?» — послышался голос Болхова из кукурузного шалаша, в котором светился огонек.
Сидя в теплой комнате, за
стаканом горячего чаю, в обществе маленькой, хорошенькой женки и прислушиваясь к разбушевавшейся за окном погоде, он был очень недоволен, когда часы показывали ему, что пора одеваться.
Стрижин ведет жизнь трезвую и регулярную, выражение лица у него душеспасительное, книжки он читает только духовно-нравственные, но на крестинах от радости, что Любовь Спиридоновна благополучно разрешилась от бремени, он позволил себе выпить четыре рюмки водки и
стакан вина, напоминавшего своим вкусом что-то среднее между уксусом и касторовым маслом.
Горячие же напитки подобны морской воде или славе: чем больше пьешь, тем сильнее жаждешь… И теперь, раздеваясь, Стрижин чувствовал непреодолимое желание выпить.
— А звезды — это все солнца! Огромные,
горячие! Андрей Андреевич, налейте мне еще! — Катра протянула Баянову
стакан. — Господа, тост: за громадные яркие солнца и за… еще за… Нет, больше ничего!
— Вот что, бегите к Саватину, — забормотал он, — и скажите, чтоб как можно скорей прислал сюда того… Как его? Чего бы такое? Стало быть, скажи, чтоб десять
стаканов прислал… десять
стаканов глинтвейнцу… самого
горячего, или пуншу, что ли…
В этом размышлении, хлебнув глоток из поданного мне
стакана горячего чаю, я снова вспомнил о своем несчастном жиде, и очень удивился, что его уже не вижу.
Встав в такое благоприятное утро, я прежде всего осведомился у моего слуги о жиде, и к немалому своему удивлению узнал, что его уже нет в моей квартире, — что он еще на самом рассвете встал и начал царапаться в коридор, где мой человек разводил самовар. Из этого самовара он нацедил себе
стакан горячей воды, выпил его с кусочком сахару, который нашел у себя в кармане, и побежал.
— Кукушкин, — хриплым баритоном крикнул Николай Иванович, прихлебывая из
стакана горячий, крепкий чай.
Стакан был вставлен в серебряный, почерневший в узорах подстаканник, вместе с серебряной ложечкой составлявший весь ассортимент имевшихся у капитана драгоценных вещей. — Кукушкин!